Детоксикация от наркотиков в
Губкинском

Запереть на неделю — не план, а способ попасть в реанимацию

Святослав Титов

Исполнительный директор клиники «СтопЗависимость»

Проконсультироваться

Почему домашние попытки срываются, что именно делает врач и чем отмена стимуляторов отличается от опиоидной

Почти каждый второй звонок начинается со слов, что перетерпеть уже пробовали. Схема известная: забрать телефон, запереть дверь, продержать неделю. Заканчивается одинаково — человек уходит через сутки, потому что в состоянии отмены он не рассуждает, а спасается, либо остаётся и доводит себя до обезвоживания и осложнений, которые снимать придётся уже в больнице. Там, откуда до круглосуточного отделения несколько часов дороги, второй вариант обходится особенно дорого.

От опиоидной отмены как таковой не погибают, и эту фразу повторяют слишком спокойно. Дело в том, что идёт рядом: многократная рвота и понос за сутки уносят литры жидкости, вместе с ней калий, натрий и магний, а на этом фоне сбивается сердечный ритм и падает давление. Добавьте три бессонные ночи и попытки заглушить всё подряд содержимым домашней аптечки — и получится состояние, где нужна уже не наркология. Главной угрозой врач считает именно это, а не боль в мышцах.

Работа врача устроена по частям. Капельно возвращают жидкость и электролиты, отдельно снимают мышечную и суставную боль ненаркотическими анальгетиками и спазмолитиками, отдельно — рвоту, тревогу и бессонницу, отдельно держат под контролем давление, пульс и температуру, пересчитывая схему по ходу. Наркотические обезболивающие не применяются: смысл процедуры не в замене одного вещества другим. Про налтрексон спрашивают почти все — блокатор ставят не раньше полного выведения опиоидов, обычно через семь-десять дней, иначе он сам спровоцирует тяжёлую отмену.

Со стимуляторами картина обманчива. Ломки в привычном смысле нет: вместо неё двое-трое суток сна, зверский аппетит и молчание, из-за чего дома решают, что кризис миновал. На самом деле опасный участок только начинается — на третий-пятый день накрывает опустошённость, из которой человек не видит выхода, и именно на эти сутки приходятся попытки уйти из жизни. Врач тут занимается сном, настроением и безопасностью, а близких просит организовать дежурство, чтобы рядом постоянно кто-то был.

Место выбирают по состоянию, а не по стоимости, и расстояние работает против домашнего варианта. Дома процедура возможна, когда человек в сознании, способен пить, рядом есть взрослый и нет тяжёлых сопутствующих болезней. При большом стаже, непрекращающейся рвоте, судорогах в прошлом или спутанности нужна палата с дежурным персоналом — и лучше проехать эти часы заранее и спокойно, чем ночью по метели в ухудшающемся состоянии. Койку согласуют до выезда, чтобы никто не искал место на ходу.

Про УБОД спрашивают отдельно. Ускоренная опиоидная детоксикация под седацией существует, сокращает самый тяжёлый отрезок до нескольких часов, но проводится только в стационаре с анестезиологом, подходит далеко не всем и зависимости не лечит. Общее для всех вариантов такое: телу хватает трёх-четырёх суток, чтобы прийти в рабочее состояние, а тяга в эти же дни только набирает силу и достигает максимума тогда, когда человек выглядит здоровым. На этот промежуток приходится больше всего возвратов, и он же самый смертельный — организм быстро теряет привычку к веществу, и прежнее количество становится передозировкой. Поэтому следом должна идти программа лечения наркомании, а не пауза до следующего раза.